Новости


«Ставку подоходного налога могут увеличить до 20%»

| 978

Наталья Починок – о том, сколько нам придется отдавать государству

— Книга является бестселлером, но вместе с тем это настольное издание для семейного чтения, с замечательными иллюстрациями, лаконичным понятным текстом уроков истории, собранных со времен зарождения государства и до наших дней. Ее текст был взят из радиопередач на радиостанции «Эхо Москвы», которые вел Александр Петрович. Его передача, голос, интонации были настолько яркими… Не имея сейчас этого, мы оживили издание 400 картинками, которые показывают исторические события, культуру, живопись тех времен. Книга будет впервые продаваться в Екатеринбурге. 

— Если говорить об истории, то какая налоговая система, в каком периоде вам кажется примером, к которому надо стремиться?

— Вы знаете, налоговая система любой страны отражает ее уклад и основы государства. В момент создания РФ за основу была взята европейская модель современного устройства налоговой системы, где достаточно большое внимание уделяется косвенным налогам. Еще существует американская система, когда большие полномочия с точки зрения налоговых доходов формируются на уровне штатов, с достаточно низким уровнем косвенного налогообложения и высоким прямым налогообложением доходов и имущества. Я считаю, что нельзя Россию рассматривать отдельно от Европы. Конечно же, наша налоговая система выстроена по подобию европейской системы. Но у нас есть уникальное отличие, достижение последних 15 лет, как я считаю, – введение плоской шкалы налогообложения. Такое решение было принято, когда Владимир Путин был еще премьер-министром. Это был шаг вперед с точки зрения собираемости налогов, так как было сложно гоняться за теми налогоплательщиками, которые не хотели платить большие налоги. Это равноправие обсуждается вновь и вновь. Сейчас – с позиции социального фактора: почему у граждан с высоким доходом такая же низкая ставка (подоходного налога – прим. ред.), как у малообеспеченных. Но это эффективно с точки зрения налоговой системы. Поверьте, правительства других стран приезжали в Россию и рассматривали наш опыт. Но в европейских странах способ оплаты налогов по декларации является неотъемлемой частью культуры граждан. У нас же культура налогового декларирования не так развита, и при существующей системе она не развивается, как и ответственность налогоплательщика. В этом – ее минус.

— Не наступило ли время, и наступит ли оно в принципе для ввода в России прогрессивной шкалы налогообложения? 

— Давайте от экономики будем отталкиваться. Если взять всю структуру населения и поделить, то получится четыре категории: жители, которое получают доходы ниже прожиточного минимума; жители с низкими доходами; группа cо средними доходами и самая малочисленная часть – с высокими доходами. Если взять статистику, то в первые две группы попадают около 67% населения. Средний класс – порядка 25%. Установление прогрессии не даст того эффекта, на который надеются сторонники прогрессивной шкалы, и не даст серьезных поступлений в бюджет из-за незначительности доли состоятельных людей. Или мы хотим ввести прогрессию для 66% малоимущих? К тому же у получающих высокие доходы всегда есть возможности через финансовые инструменты уйти от контроля со стороны налоговых органов. Поэтому я считаю, что введение прогрессивной шкалы бесперспективно. 

Сейчас власти обсуждают другой вариант – поднять уровень ставки до более высокой величины, с 13% до 20%, но при условии предоставления адресных льгот или освобождения от уплаты налога тех, кто находится в группе с доходами ниже прожиточного минимума. На мой взгляд, это будет наиболее правильно, чем делать классическую шкалу прогрессивного налога.

— Какие льготы могут быть? 

— Необлагаемый минимум, специальные льготы для отдельных категорий граждан – ветеранов, инвалидов. Прекрасным стимулом может стать сохранение налоговых вычетов при покупке жилья, медицинских расходах, тратах на учебу. 

Что еще хочется отметить: есть большой пласт людей, которые вообще не платят налоги. Они как граждане России имеют право получать пенсии, медицинские услуги, но они не идентифицируют себя как налогоплательщики. Это так называемые самозанятые люди, их доля от жителей трудоспособного возраста в зависимости от города и других условий оценивается порядка в 25-30%. Налоговая система уже давно создана для тех, кто занимается таким трудом, например, нянечек, уборщиц, но они по-прежнему не платят. Я как гражданин хочу, чтобы у человека, который предоставляет мне услуги, тоже была ответственная гражданская позиция. Почему мы делимся доходами с государством, а другие не делятся? Речь ведь не только о низкоквалифицированном персонале. Все идет от налогов. Ели человек не платит налогов, то он не легализуется и представляет опасность для общества. Это все является гнилой червоточиной для нашего общества. Я считаю, что это нужно менять. Если мы сможем в ближайшее время ситуацию изменить, тогда экономика нашей России вырастет и окрепнет.

— Есть же ответственность и нанимателей самозанятых нянечек и уборщиц. Вы, наверное, и сами знаете таких.

— Сплошь и рядом. Я не очень большой сторонник того, что ситуацию можно разрешить через устрашение – с помощью силовых органов. Нужны другие механизмы, развитие гражданской ответственности. Налоговая служба развивалась, несмотря на существующую в обществе низкую культуру налогообложения. Были внедрены электронные системы налоговой отчетности. Благодаря этому сразу видны механизмы уклонения. И решение о передаче функций таможенных платежей налоговым органам не случайно. Покажу вам замечательную бирочку – это новый формат так называемой акцизной марки, доказательство модернизации налоговой службы. Это самый современный формат учета товара. На бирочке есть QR-код, которой содержит всю информационную составляющую о товаре, штрих-код, который удобен для товарного складирования. При сканировании в налоговом реестре отображается, что это куртка кожаная мужская с мехом, 50-го размера. В общий реестр можно будет включать все данные о ввозных шубах, например, в том числе о передаче товара продавцу. 

— Похоже на ЕГАИС, когда по штрих-коду можно будет отследить путь продаваемой в магазине бутылки вина. 

— Как говорят пользователи, ЕГАИС – это система, написанная на коленке. Она достаточно неудобная. А вот марка, которую я показываю, – новый формат. Я спросила у коллег, а как сделать так, чтобы физическое лицо, гражданин тоже мог такую марочку, такой код получить? Мне ответили, что в этом случае должны быть более совершенные системы кодирования, и в общем-то номер или код должен появляться у каждого в момент рождения, в родильном доме. После рождения, к тому времени как вручается СНИЛС (пенсионное свидетельство), очень много воды утекает, и такие данные уже не всегда достоверны. Если бы у каждого был индивидуальный код, можно было бы вести адресный учет не только того, сколько каждый налогоплательщик тратит или сколько каждая семья зарабатывает, но и анализировать эффективность адресной государственной помощи. 

— То есть не ждать формирования налоговой культуры и всех поставить на учет.

— Ждать нельзя, надо идти вперед. Надо формировать гражданскую ответственность и внедрять такой формат, который по-английски называется community service, когда муниципалитеты заключают соглашения с гражданами, с бизнесом. Например, в практике зарубежных муниципалитетов, когда строится торговый центр, не просто проводятся общественные слушания, где обсуждают, как должен выглядеть дом или о то, какие коммуникации должен провести инвестор. Общество четко предлагает, какое количество малых предприятий получат площади на бесплатной (льготной основе) в этом здании, какое количество инвалидов будет задействовано на работах в этом ТЦ. Или сколько пенсионеров получат там работу – сейчас во всем мире проблема старения населения. Это все справедливо, нет никакого перекоса и нет недовольных тем, что «пришел буржуй, олигарх». Все проходит в конструктивном диалоге, понятно и прозрачно для всех. Я думаю, что у нас такие основы есть, просто их надо развивать. Есть еще такой пункт в нашем законодательстве, как самообложение, когда муниципалитет совместно с гражданами принимает план сборов, чтобы решать те или иные важные для муниципалитета задачи. 

 

— Развитие малого бизнеса в стране упирается в налоговое законодательство. В состоянии ли, по-вашему, малый бизнес выдержать нынешнее налоговое бремя? 

— На самом деле у нас малый бизнес находится в более льготной кассе с точки зрения налогов. Основное бремя – это налоги на фонд оплаты труда. Но это справедливо с точки зрения работников малого бизнеса. Если вы работаете у индивидуального предпринимателя как сотрудник, вы должны быть защищены. Конечно, с одной стороны малый бизнес должен развиваться, но кто должен платить за ваше пенсионное и социальное обеспечение как работника малого бизнеса? Какой-то олигарх или я как руководитель бюджетного учреждения, где я внимательно слежу, какую заработную плату мои педагоги получают и соответствует ли она рынку и указам президента, на что мы равняемся. Все непросто. Надо находить новые инструменты, нужно вовлекать в создание новой пенсионной системы самих граждан. Когда эти механизмы будут запущены – а они обсуждаются, тогда можно будет говорить о сокращении налогового бремени. Вторая часть нагрузки на бизнес вообще не относится к налогам. Это наши чудесные регулирующие органы, которые сегодня имеют право прийти и проверить, вынести свои вето. Сейчас многие контролирующие органы не служат, а надзирают. Мне не хочется жить в той стране, где меня государство не защищает.  

— Вы возглавляете экспертный свет по НПФ при комитете Госдумы. Есть понимание, в какую сторону мы движемся с этой реформой? Вообще, какую пенсионную систему у нас создают, похожую на австралийскую?

— Новозеландскую (смеется). Новая Зеландия – это условный пример, подразумевающий наличие развитых корпоративных пенсионных систем, обязательного минимума, выплачиваемого государством. Речь о том, чтобы создать негосударственный пенсионный сектор с различными инструментами накопления, понять, где точка отсечения государства, потому что на существующую сейчас базовую пенсию прожить нельзя. Говорилось о том, что в Новой Зеландии прожиточный минимум определен на уровне в рублевом эквиваленте примерно 50 тыс. рублей. Что государство готово будет в перспективе платить пенсию в размере не менее чем 40% заработка пенсионера.

— Перед выходом на пенсию?

— Да. Порядка 40 тыс. рублей государство могло бы на себя взять. Это не такая большая сумма с учетом покупательской способности, реальной пенсии. Сейчас московский пенсионер получает с учетом московского коэффициента и других выплат порядка 23-28 тыс. рублей в месяц. Это обычный пенсионер без накоплений.

Мы обсуждаем в рамках экспертного совета, в рамках негосударственной Ассоциации пенсионных фондов следующие направления. С 1 января 2017 года вступит в силу законодательство о досрочных пенсиях. У нас есть очень большое количество людей, которые работают на вредных и опасных производствах. И по таким категориям граждан работодатель платит дополнительные тарифы. В этом году происходит оценка труда таких людей. Сейчас для всех предприятий существует единый тариф отчислений, но это неправильно. Кроме того, с 1 января следующего года у предприятий представится возможность создавать новые свои корпоративные системы, и они смогут отходить от пенсионного фонда России в части выплат досрочникам. 

— Например, Газпром сам через свою программу будет оплачивать пенсию? 

— Он будет в свой фонд, а не в государственный пенсионный фонд вносить отчисления и в дальнейшем самостоятельно выплачивать досрочную пенсию из своих средств. На каждом предприятии может быть создана корпоративная пенсионная программа. Но для того, чтобы механизм стал массовым, надо, чтобы накопленная сумма могла переходить от работодателя к работодателю вслед за работником. И в этом случае необходимо софинансирование государства. Работник и работодатель могут договориться и платить совместно повышенные взносы по такой программе. Вот это векторы дальнейшего развития, и мы уже договорились с коллегами из пенсионной отрасли поговорить об этом в следующем созыве Государственной Думы.

— Как корпоративные программы будут сочетаться с существующими уже НПФ?

— Они будут действовать в рамках НПФ. У нас уже существенно очистилась и продолжает очищаться негосударственная пенсионная отрасль – так же, как сейчас с банками происходит. Она уже изменилась существенно. Не надо возвращаться к прошлому, когда у нас был один Пенсионный фонд России. 

 

— А такое возможно, как вы думаете?

— Знаете, когда Владимир Владимирович выступал перед депутатами Думы нынешнего состава, он сказал правильные вещи: не надо ностальгировать о прошлом, нужно брать из прошлого лучшее и жить современным и будущим. На том этапе, когда у нас Пенсионный фонд создавался, была ситуация, что четыре работающих кормили одного пенсионера. И это нормально работало. А сейчас, когда все практически перевернуто наоборот… Если мы это сохраним, то все будет плохо. 

— Не получится ли так, что с уходом досрочников пенсионный фонд потеряет больше, чем приобретет?

— Такого не произойдет. У нас 50% пенсионеров – это сотрудники, занятые в непроизводственной сфере, в сфере услуг, а также бюджетники. Есть еще такие чудесные категории граждан, например, чиновники и работники правоохранительных органов, которые получают пенсии не из пенсионного фонда, а напрямую из бюджета. Получается, что есть какая-то существенная сумма, которая выходит за рамки общей пенсионной системы. Мне кажется, что все должны быть в равных условиях, неважно, работаешь ли ты в бизнесе или педагогом в Российском государственном социальном университете.

— Либо депутатом.

— Либо прокурором и милиционером. Я не знаю пока механизм, благодаря которому это можно было бы сделать.  

— Депутаты готовы сами это обсуждать? Поднимался такой вопрос?

— Этот вопрос еще не поднимался. Это та тема, которую надо обсуждать, когда будут созданы эффективно работающие инструменты с действующей системой. Взять и включить сейчас всех вот так просто мы не сможем. У меня отец военный, он вышел в 45 лет на пенсию и получает достойную пенсию, он подрабатывает, и в свои 78 лет у него приличное материальное состояние. Пока это трогать точно нельзя. Нужно все делать аккуратно, отдавая дань старшим поколениям. Пенсионная система не позволяет метаться. Для создания пенсионной системы нужны поколения, а не какие-то краткосрочные меры, которые закроют дырки в бюджете. Надо создавать, рассчитывая на то, как будем жить в 30-е – 40-е годы.

— А вы представляете, что будет в это время?

— Я считаю, что все в России будет хорошо. Потому что наши стартовые условия, поверьте, намного лучше, чем у определенных стран Европы или других стран. У нас есть масса внутренних и внешних возможностей, и я очень надеюсь, да и не сомневаюсь, что политический международный вопрос в скором времени сойдет на нет. Политика отойдет на второй план, а на первый план выйдут социальные, гуманитарные проекты, экономические и внешнеторговые отношения, которые будут укреплять мир.

www.znak.com