Новости


Николай Старостенков: «Мы должны совершить настоящий переворот в умах преподавателей и студентов»

| 7690

Проректор по учебно-методической работе Николай Васильевич Старостенков рассказал о том, какие изменения произойдут в этом году в отношении организации учебного процесса

Сегодня мы открываем новую рубрику – «Откровенный разговор». В ней главные лица университета ответственно и без лишнего официоза будут рассказывать о «наболевшем». О том, что вызывает сомнения и тревогу у преподавателей и студентов. О том, что служит темой обсуждений в аудиториях и преподавательских. Наш первый собеседник – проректор РГСУ по учебно-методической работе Николай Васильевич Старостенков.

ОБ ЭЛЕКТРОННОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЕ

- Николай Васильевич, реорганизация учебного процесса в разгаре. Разговоры ходят самые разные. Чего нам ожидать в ближайшее время?

- Если брать самый главный вектор, то в этом году наша задача – развернуть внедрение технологий электронного обучения.

- То есть мы переходим на дистант?

- Нет, дистант тут ни при чем. Он у нас, естественно, существует, но только для тех, кто выбрал именно эту технологию обучения. То есть для студентов факультета дистанционного обучения. Для всех остальных ни о каком переходе на дистантные образовательные технологии речь не идет.

- Тогда что такое «внедрение технологий электронного обучения»?

- Совсем другая задача. Если дистант – это замена классического образовательного процесса, то электронное образование – его дополнение и расширение. Фактически, мы говорим о создании комплексной образовательной среды, где будут и аудиторные занятия, и размещение в сети контрольных материалов, и консультации – как очные, так и в чате - и множество других форм взаимодействия.

Надо сказать, что электронная образовательная среда сейчас внедряется во всех передовых университетах мира. И нам нельзя отставать.

- И как реально изменится процесс обучения?

- Изменятся практически все его элементы. К примеру, возьмем лекцию. Раньше что делал преподаватель?  «Начитывал» материал, к которому не было доступа у студентов. Сейчас ситуация иная. «Закрытой» информации уже не осталось. Проблема не в том, чтобы ее найти, а в том, чтобы научиться с ней работать. Отделять от квазиинформации.  Например, по истории очень много такой информации, которая может быть отнесена к категории фальсификаций. То есть нужно научить наших студентов ориентироваться в информационном море. Не трудно достать информацию - трудно выбрать качественную. Нужны критерии, которые позволят ее отбирать.

Поэтому роль лекции сегодня меняется. Она становится проблемной, установочной по своему характеру. Лектор будет не «начитывать» материал, а ставить перед студентами проблему и показывать пути ее решения. Объяснять, как работать с информацией. Учить их думать. Исчезает прямой пересказ материала. Время не тратится на второстепенные вещи.

Дальше идет блок самостоятельной работы студента. В случае электронного образования этот блок становится ключевым. Тут и изучение материалов, и выполнение индивидуальных заданий, и проектная работа. Раньше серьезной проблемой было «дойти до каждого» в аудитории. Теперь электронная среда поможет организовать личное взаимодействие студента и преподавателя при выполнении самостоятельной работы. И если прежде студент, получив задание, не всегда его выполнял, то новая система позволит полностью контролировать процесс. Отсидеться за спинами товарищей уже не удастся.

Семинарское занятие тоже будет выглядеть иначе. Раньше, например, в ходе семинара часть студентов преподаватель не опрашивал, и уровень их подготовки определить не могли – ну, просто не хватало времени.  Сейчас, работая в информационном пространстве, преподаватель всех опросит и каждому даст оценку. И только после этого выйдет на семинарское занятие. В аудитории будет создана рабочая ситуация общения, когда обучающийся уже реализовал сам все рутинные формы подготовки, выполнил задания в электронной среде, и преподаватель на занятии может сконцентрироваться на разборе возникших у студента вопросов. Получается, контактная работа не только не уменьшается, но еще и увеличивается.

- То есть объем аудиторного общения не сокращается?

- Сокращается. Сокращается объем непосредственного общения в аудитории. По нашим расчетам, примерно на треть. Но количество контактной работы – нет. Потому что увеличивается объем индивидуального взаимодействия преподавателя и студента. Причем как в очных формах – например, в виде консультаций -  так и по части электронного общения. В чате, например. В целом трудоёмкость работы студента не изменится. Как отводилось на освоение учебных дисциплин и прохождение практики 60 зачетных единиц в год, так и будет отводиться.

- А не ослабнет ли контроль знаний, если пользоваться в основном «сетевыми» методами? Все-таки, общаясь «глаза в глаза», экзаменатор лучше видит, знает человек предмет или нет…

Ну, обойти возможно любую систему. Во все времена существовали шпаргалки, списывание, подсказки.  Мы будем стараться, чтобы обойти нашу систему контроля было не так-то просто. Она будет гибкой, будет периодически меняться. Вопрос о защите информации будет прорабатываться постоянно.

Конечно, при переходе на новую систему проблемы не могут не возникнуть. Например, проблема мотивации студента. У современных молодых людей желание работать часто возникает в процессе взаимодействия. Пока на занятиях – он мотивирован, ушел – переключился – потерял мотивацию. А тут акцент на самостоятельной внеаудиторной работе…

Другая проблема -  современный студент привык не искать информацию, не анализировать ее, а «снимать сливки». Он воспринимает лекцию не как ориентир в самостоятельной работе, а как способ облегчить себе жизнь, получить все готовое от преподавателя. Поэтому переход к новым образовательным технологиям обещает немало трудностей.

Но все эти трудности вполне ожидаемы. Мы одними из первых ступаем на неизведанную территорию. Будем опираться на зарубежный опыт. Будут ошибки, их нужно будет очень быстро исправлять. Заранее можно сказать, что это будет очень непросто. Мы должны совершить настоящий методический переворот в умах преподавателей и студентов.

О МОДУЛЬНОМ ПРИНЦИПЕ ОРГАНИЗАЦИИ УЧЕБНОГО ПРОЦЕССА

- Другая тема обсуждения – замена учебных дисциплин на образовательные модули. Говорят, дисциплин теперь станет заметно меньше?

- Речь идет не о замене одного на другое, а, скорее, об ином принципе построения учебного плана. Что мы сейчас имеем? Большое количество дробных, но сходных дисциплин, сложившихся исторически. На сегодня их в университете почти тридцать тысяч! Есть такие, которые имеют совершенно одинаковый контент, но называются по-разному. Есть с похожими названиями, но с абсолютно разным содержанием. Есть дисциплины, где все отличие заключается в количестве часов… Для управления процессом образования нужна более стройная система. И мы эту систему сейчас разрабатываем.

Вот, например, по направлению «Экономика» по всем учебным планам существует 117 дисциплин. Сейчас мы сокращаем это количество всего до 23-х единиц. Из них 8 – это базовые дисциплины, направленные на формирование общекультурных компетенций. Это философия, история, русский язык и культура речи и так далее. А вот еще 15 – это модули, то есть комплексы близких учебных дисциплин, объединенные одним названием. Причем внутри модуля каждую дисциплину может вести отдельный преподаватель.

- То есть, на самом деле, это просто такой способ классифицировать дисциплины, навести порядок?

Во-первых, да. Это позволит привести учебные планы в систему, устранить дублирование материала, реализовать модели компетенций, понятные работодателям.

Во-вторых, это поможет решить и много других проблем. Например, проблему концентрации усилий. Разным группам студентов читаются близкие по содержанию курсы. А можно было бы объединить эти группы и прочитать всем вместе один курс, пригласив для этого очень подготовленного лектора. Причем модульный принцип организации позволяет комбинировать образовательные блоки, как кубики в конструкторе. Например, гражданское право необходимо и юристам, и управленцам. Но юристам его нужно преподавать значительно подробнее. Поэтому сейчас читаются два разных курса. В рамках же модульной системы все студенты вместе прослушают базовый курс. Будущим специалистам по государственному управлению этого курса будет достаточно. А вот  студенты юридического факультета продолжат углубленно изучать этот курс.

- Переход на модульный принцип как-то скажется на объеме читаемых курсов?

- Нет, это не затрагивает относительную трудоемкость разных блоков.

- Но вот, ходит слух, что от физкультуры в рамках модульной системы останется только теоретическая часть?

- Я бы на месте некоторых студентов не торопился выдавать желаемое за действительное (улыбается). По новому стандарту, есть теоретический курс физической культуры - 72 часа. Эту дисциплину реализует кафедра. Далее вводится такое понятие, как элективные курсы по физической культуре. То есть, прослушав теоретический курс, студент должен выбрать себе спортивную секцию и в ней заниматься. А при желании потом может перейти в другую секцию. От шахмат до волейбола. Это будет в обязательном порядке учитываться. Элективная дисциплина, после того, как она выбрана, становится обязательной для освоения. То есть не посещать ни одну секцию у студента не получится. Контроль же в любом случае осуществляет преподаватель кафедры.  

ПЕРЕХОД НА ПРИКЛАДНОЙ БАКАЛАВРИАТ

- Говорят, что со второго семестра у нас больше не останется академического бакалавриата?

- Неправда. Один будет.

- Кто же эти счастливцы?

- Лингвисты по профилю «Теория и методика преподавания иностранных языков и культур»

- А остальные?

- А остальные перейдут на прикладной бакалавриат. Но давайте все-таки поставим вопрос по-другому. Почему все так боятся прикладного бакалавриата? Это сложилось чисто исторически и совершенно не соответствует реальной ситуации. Дело в том, что раньше, по старым стандартам, прикладной бакалавр был узким специалистом без педагогических, научных и организационно-управленческих компетенций. По сути, простой ремесленник. Но сейчас ситуация изменилась. Прикладной бакалавр, по новым стандартам, будет осваивать и управленческие, и научные, и педагогические компетенции.

С моей точки зрения, это болезнь переходного периода. Мы не можем отрешиться от старой системы образования, поэтому на всех направлениях стараемся дать большую теоретическую подготовку. А работодатель требует преобладания прикладных компетенций. Не нужен теоретик современному работодателю. Ему нужен качественный практик, который придет на рабочее место и сразу начнет профессионально работать. Прикладной характер образования сегодня максимально повышает рейтинг выпускника у работодателей. Естественно, мы в этом заинтересованы.

Кстати, по новым образовательным стандартам даже для магистратуры вводится такое разделение типов образовательных программ – академическая магистратура и прикладная магистратура. Растет акцент на прикладных задачах образования.

А вот для бакалавриата такая разница постепенно исчезает. Уже с прошлого года, на каком бы виде бакалавриата ни учился студент, на выходе он получает одну и ту же квалификацию – бакалавр. Без разделения на академический и прикладной. То есть студенты, которые учатся сейчас, еще разделены по этому критерию, но в дипломе этой разницы уже не будет. А будет только одна квалификация – бакалавр. Она дает всем выпускникам одинаковые права: поступать в магистратуру без каких-либо ограничений, а в последствии - поступать в аспирантуру.

В июне этого года был издан приказ Минобрнауки России, по которому со следующего учебного года такой разницы не будет и при поступлении.

- В целом, Николай Васильевич, Вам не кажется, что многовато изменений и реорганизаций в течение одного года жизни вуза?

- Так ведь по сути это единый процесс. Просто мы с вами обсуждали разные его стороны. И наша задача – организовать этот процесс методически грамотно. А главное, нам потребуется поддержка и студентов, и преподавателей. Дело, как я уже говорил, новое и трудное.

Но – дорогу осилит идущий.

Разъяснение от Министерства образования и науки Российской федерации о применении электронного обучения и дистанционных образовательных технологий