О нас пишут


Как победить в гонке знаний

 

У ректора Российского государственного социального университета Василия Жукова – «мемориальный» кабинет: в нём воссоздана атмосфера конца 30-х годов прошлого века, когда это помещение занимал Георгий Димитров – генсек Исполкома Коминтерна.

В 60-е годы комплекс зданий неподалёку от Ботанического сада занимал Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, а с 1991 года здесь 12 лет хозяйничали временщики – фирмы-арендаторы. К прошлому (да и к своему будущему) они были безжалостны – о чем свидетельствует фотолетопись, запечатлевшая разграбленные интерьеры бывшей коммунистической Мекки. В феврале 2003 эти помещения передали РГСУ, и теперь территория вуза поражает своей чистотой и ухоженностью. Василий Иванович рассказывает: - Мы вложили в ремонт и в строительство почти 400 млн. рублей, из них бюджетными были только 145, все остальные – собственные средства университета. Решение нашего Ученого совета было и остается одно – не менее 50 % средств, которые университет зарабатывает сам, идет на развитие его материально-технической базы и создание социальной инфраструктуры. Нас также воодушевил закон о малых предприятиях. Сейчас нашим учредителем, Федеральным агентством по образованию, формируется нормативная база. В сжатые сроки у нас появится не менее 30 малых предприятий, которые будут созданы выпускниками РГСУ на нашей базе.

– Выходит, что высшая школа на подъеме?

– За высшую школу в стране есть кому отвечать. Что же касается РГСУ, то в этом году нам исполняется 18 лет. Как ректор-организатор я начинал свою работу, имея в качестве союзников и команды 586 студентов, 150 преподавателей, 6 специальностей, ни копейки денег и ни одного квадратного сантиметра. Сейчас РГСУ – крупнейший университет России и богатейший вуз страны. У нас 86360 студентов, 8500 преподавателей и сотрудников, 1532 аспиранта и докторанта, 7 докторских диссертационных советов.

- В России фактически завершено построение высшего образования по пирамидальному принципу. Каково ваше отношение к такой концепции высшей школы?

- Есть реальные потребности каждого общества и каждого государства в том или ином количестве людей с высшим образованием. Демографическая ситуация такова, что число студентов у нас упадет до 60 % от того числа, которое было характерно для 80-х гг. Значит, из 620 государственных вузов уже только по этой причине примерно в трехстах нет необходимости. Они не будут заполнены. Вторая причина реформирования системы – это рост стоимости образования в расчете на каждого человека. У нас количество денег, которые выделяют в бюджете на нужды образования, фактически не увеличивается, хотя в абсолютных выражениях суммы растут. Между тем, обучение становится все дороже. Непомерно высоки расходы по коммунальным платежам, налоги на землю, на имущество. Поэтому независимо от того, воспринимаем мы свое правительство как хорошее или как плохое, оно стоит перед необходимостью как минимум на треть сократить количество вузов. Это в ближайшее время, дальше, наверное, потребности будут уже другие, и они будут продиктованы временем, в котором мы живем. Другое дело, каким образом будут принимать решение об оптимизации системы высшего образования. Первый способ, привычный для нашей страны, - административный, бюрократический. Это загадка, как чиновники приходят к тому или иному решению и чем оно мотивировано. Второй способ – исключительно демократический. Это выработка критериев, по которым идет сопоставление возможностей и оценка параметров и качества деятельности учебных заведений. Чем совершеннее эта методика и чем точнее и достовернее информация, тем легче определить, какие вузы лидируют. Есть признаки того, что это началось? Признаки есть. В явление превратилось? К сожалению, нет. Например, мы подали заявку на участие в конкурсе для исследовательских вузов, мы – сильный университет, и нас сразу же сняли с дистанции за техническую ошибку, вернее, даже оплошность. То есть вертикаль строится по традиционным для нашей страны законам, минуя гражданское общество и социальную справедливость. Поэтому я поддерживаю те процессы, которые связаны с реструктуризацией вузов, но хотелось бы, чтобы эти процедуры проходили открыто и демократично. В мире идет жесткая конкуренция в области науки и образования, которая пришла на смену гонке вооружений. В гонке знаний нельзя допускать просчетов, нужно быть по-государственному ответственными, мудрыми и дальновидными.

- Как будет изменяться отношение к негосударственным вузам в пирамидальной системе? Где их место?

- Негосударственные вузы в 90-е годы выполняли роль центров занятости, они удержали значительную часть молодежи от ухода в криминал и в маргиналы. За это им надо сказать «спасибо» и поставить памятник. Но дальше заниматься профанацией образования под названием «негосударственные вузы» не к чему. У нас более 40 филиалов, мы знаем, как в территориях работают «частники». Иногда такой вуз открывается в подсобном помещении, в каптерке бывшего стройтреста. Это своего рода насос, выкачивающий деньги из населения. Государственные образовательные стандарты не соблюдается, но зато все аттестационные и аккредитационные процедуры они проходят без проблем. Вечером получили сообщение о том, что они подлежат проверке, а утром получили положительный результат. Предположить, что в этом нет никакого чиновничьего интереса, лично мне сложно. Я знаю, по крайней мере, два негосударственных вуза, которые могут наравне соперничать с Борисоглебским педуниверситетом и с некоторыми другими несильными государственными учебными заведениями, но я не знаю ни одного, который мог бы соперничать с любым из моих факультетов.

- Принимали ли вы раньше в вуз со свидетельствами единого экзамена, и как учатся те, кто поступил к вам по ЕГЭ?

- До принятия закона о ЕГЭ я был, наверное, одним из наиболее ярых его противников. Объясняется это тем, что у меня есть несколько книг, написанных по истории развития высшей школы с использованием опыта других стран. В США аналог ЕГЭ, введенный в 30-е годы, привел к резкой коммерциализации образования, к тому, что оценка превратилась в товар. В результате образование стало менее доступным, и вскоре это сказалось на развитии страны – как вы помните, вначале 60-х годов мы оказались в космосе, а США – совсем в другом месте. И тогда президент Кеннеди принял очень жесткое решение, в основу которого была положена реформа образования, основанная на изучении опыта Восточно-Европейских государств, то есть фактически Советского Союза. Поэтому на довузовском уровне эта система ничего, кроме деформации и деградации школы не дает, это давным-давно уже всем экспертам в области образования известно. ЕГЭ пришел к нам вместе с законом в этом году. Помимо того, что я постоянно критиковал эту систему, я, как руководитель, свой коллектив готовил к тому, чтобы минимизировать неизбежные негативные последствия перехода к единому экзамену. 179 человек у нас поступили на первый курс, имея ограничения по здоровью, но этот поток мы, установив ограничения в баллах, направили на такие специальности, как адаптивная физическая культура, социальная педагогика. Здесь эти ребята смогут реализовать свой творческий потенциал, будут помогать другим людям с ограничениями по здоровью. На мой взгляд, следует провести полную ревизию всего, что связано с ЕГЭ, начиная с людей, которые превратили это в гешефт и решающим образом влияют на содержание ЕГЭ, и заканчивая параметрами его использования. Единый экзамен должен быть инструментом наряду с другими. Если человек мне пишет заявление, а в нем в каждой строчке по три ошибки, но при этом в свидетельстве о ЕГЭ 100 баллов, значит, тут что-то не так. Если ЕГЭ породил идею о необходимости проведения повторного тестирование первокурсников – значит, с экзаменом не всё в порядке. Если в интернете вывешены цены на оценки в разных территориях страны – ну, это совсем никуда не годится, мы же с помощью экзамена собирались бороться с коррупцией! И самое главное: почему я не могу абитуриенту вживую задать вопрос: каковы социальные последствия войны 1812 года? Если я не могу проверить, как этот абитуриент мыслит, то почему я с доверием должен относиться к тому, что он знает, когда началась война? Какое значение для оценки его способностей имеет знание даты, когда происходило то или иное событие, т.е. чисто информационный интеллект?! ЕГЭ представления о том, как человек мыслит, каков его кругозор, не даёт совершенно. Но мы, конечно, независимо от того, какую технологию приема нам будут предлагать, будем работать над тем, чтобы к нам пришли абитуриенты, нацеленные на наш университет. Мы – пионеры и флагманы направления, которое является абсолютно новым для нашей страны. Поэтому ЕГЭ, не ЕГЭ, а мы набрали талантливых, целеустремленных ребят, умственную аристократию российской молодежи. И нам с ними интересно работать во время занятий в аудиториях, они прославляют университет и страну на всех площадках - спортивных и творческих, а у нас одна простая задача - оправдывать надежды тех, кто связал свою судьбу с РГСУ. Мы никого не подведем!

Беседу вела Лидия СЫЧЕВА, «РФ сегодня»